Народный артист Лесь Сердюк в отечественном кинематографе воплощает национальный характер. Он снялся почти в ста фильмах, среди которых «Вавилон ХХ», «Подарок на именины», «Такая теплая, такая поздняя осень», «Легенда о княгине Ольге», «Гетманские клейноды. Получил приз за лучшую главную роль на Международном кинофестивале в Карловых Варах ( «Соломенная колокола»). Ныне преподает актерское мастерство на кинофакультети Киевского театрального института имени Карпенко-Карого.

- Лесю Александрович, сейчас вы посоветовали бы молодежи идти в актеры?

- Талантливый – да. Ибо если человек одаренная, то она просто не имеет права пренебрегать даром Божьим. Но надо что-то менять, потому что это просто ужас, что в прошлом году мы выпустили шестьдесят актеров, а заявки от театров пришли только на трех. А что делать остальным пятидесяти семи?

- Раньше в театральном институте жизнь бурлила, студенты первых курсов снимались, активно работали с театрами, киностудиями. Почему такое затишье сейчас?

- Потому что уже многое коренным образом изменилось в обществе. Раньше, когда выходили фильмы Осыки, Миколайчука, Ильенко, эти мастера снимали по двадцать-двадцать пять метров полезной пленки в день. А теперь все делается на скорую руку. От Попкова требуют по триста метров – целую часть картины. Поэтому и получается, что студентов на практике обучать некому. Они ко мне подходят, как к старого воина, и говорят: «Как нам быть?» Тут и встает вопрос: «Или научили тебя в институте самостоятельно работать, быть режиссером своей роли? Чтобы сниматься в современных сериалах, нужно быть к этому профессионально готовым.

- Сериал «Роксолана», где вы играли, критика разгромила вдребезги.

- И я прекрасно знаю, почему. Потому что легче заплатить 200 тысяч долларов и купить мексиканской «мыло», натикаты у него рекламы, которая окупит затраты в первый же день показа по телевидению, чем вложить полтора миллиона в «Роксолана», которые вернутся лишь через полтора года.

- Российское телевидение на этом сериале изрядно нагрели руки …

- И правильно сделало. А у нас половину «Роксоланы» сняли, и неизвестно куда делись деньги. До сих пор не знаем, будет ли этот проект завершен. И не надо говорить, будто режиссер Борис Нибееридзе покинул свой фильм. Его просто вытолкнули из украинского кино, и художник вынужден был искать себе работу. И нашел – в Москве. Человеку же нужно на что-то жить. Не хочу проводить параллель, но вспоминается, как еще студентом второго курса меня пригласила Юлия Солнцева в дом Александра Довженко. Там в пяти чемодан хранился архив режиссера. И его жена мне позволила в нем «покопаться». Я развернул тетрадь и прочитал то, что писал Александр Петрович: «Какой начальник политуправлиння по поводу закрытия моего фильма сказал:» Не спрашивайте почему. Сколько будете жить, никогда не узнаете истины. У меня очень горькая жизнь, потому что оно рассчитано на значительно большее количество фильмов.

И сегодня тоже никто не может мне объяснить, почему на десятой серии «Роксолана» остановилась, почему поломали декорации. мой друг Дмитрий Миргородский, с которым не снято трех впечатляющих сцен, уже ушел из жизни.

- А почему киностудию имени Довженко стали называть полигоном плохих сценариев?

- Вы когда-нибудь отслеживали, какие инстанции проходил сценарий? Сначала художественная совет киностудии, затем Министерство культуры, далее те самые ступеньки в Москве. И на каждом из них его чикрижилы, чикрижилы … А какой смысл было Москве выпускать из рук хороший сценарий? Это нынче на «Мосфильм» уже так накушались, начали отдавать заказ: двадцать на «Ленфильм», двадцать – на «Беларусьфильм». Перепадает и нам. Платят они значительно меньше, чем россиянам, но люди на киностудии задействованы. Все, кто работает в московских проектах, счастливы. Я снимался у Владимира Попкова в фильме «Перевертень». У меня там небольшая роль, но мне и в голову не пришло, что за актером можно так упадаты: привезли, загримувалы, а после работы омыли и накормили хорошим обедом. И сразу после съемки заплатили гонорар.

И у нас: прошел год, как я подписал договор с «Мазепой», наконец сыграл свою роль Самойловича. А теперь не ошибусь, если скажу, что только через полгода со мной рассчитаются. Когда один директор меня научил: «Заработать в кино деньги – это 25 процентов успеха, а получить – 75. И вот ходят известные артисты, народные и заслуженные, бухгалтерий, месяцами клянчать свое. Такое у нас отношение к людям искусства.

- Так что, государство не уважает кинодиячив?

- Тысячу раз убежден в этом. Ранее считалось дикостью, чтобы первый секретарь обкома и глава патриархата не посетил премьеры. А сейчас кому это нужно? Нашелся один человек – Виктор Ющенко. И то благодаря тому, что Богдан Ступка играл главную роль в «Мазепе». Если бы не это, неизвестно, или дали бы деньги на ленту.

- Как вы думаете, Ступка в должности министра культуры и искусств успел что-то сделать для кинематографа?

- Он нашел деньги, чтобы заплатить взнос европейской ассоциации кинематографистов, чтобы любой наш фильм мог попасть на европейские кинофестивали. Думаю, наша культура потеряла, что его сняли. Хотя не все от министра зависит. Ибо он не имеет денег. Еще и проблемы с налогами. Почему в Москве такой расцвет искусства? Там на пять лет приняли закон, по которому предприниматель, который вкладывает средства в гуманитарную сферу, освобождается от налогов на потраченную сумму. А мы здесь колонны ставим, Ржавчик о десяти лет независимости, а закона о кино еще нет. Почему Юрий Ильенко, получив от Министерства финансов десять миллионов на «Мазепу», четыре должен отдать на загальностудийни расходы? И кино нужно снимать уже только за шесть. Юрий Герасимович бросился к поляков. Те, увидев материал, согласились. Но поставили условие – там поменять артистов, здесь переделать сценарий. Слава Богу, Ильенко не согласился, ибо это было бы совсем другое кино.

- А почему такая жажда больших исторических проектов? «Черная рада», «Мазепа», «Богдан Хмельницкий». Похоже, сегодня уже никого не интересует.

- Я уже говорил, что за десять лет независимости, кроме «буржуя», о нашей жизни ничего не сняли. Но, думаю, у наших художников появилось желание рассказать правду об истории Украины после стольких лет лжи. Вот Мазепа. Он вовсе не святой. Но на человека, которая давала деньги на храмы и университеты, триста лет лили грязь. И еще надо разобраться, что на самом деле произошло во время Полтавской битвы. А на роль Самойловича я согласился, потому что однажды увидел по телевизору, как вице-премьер Валерий Смолий пришел в киевских дворян подарить грамоту на вечное пользование историческим зданием. Он поздоровался на русском языке, а дворяне начали топать ногами и требовать, чтобы Смолий разговаривал на «общепонятном языке». Меня поразило, что эта сцена была как будто взята из сценария Ильенко. Там Голицын кричит на Самойловича: «Когда ты перестанет разговаривать этой обдристаною языке! Говори понятно! »

А еще меня поражает, как коллеги у нас относятся друг к другу. Еще не вышел на экраны «Мазепа», а уже все уверены, что это провал. Наших кинематографистов душит жаба. Которые сейчас ведутся разговоры? Мол, дали Ильенко десять миллионов. А можно было дать по одному миллиону десяти режиссерам и снять десять фильмов. Обеспечить работой десять групп. И на беса тот «Мазепа»? А если бы продюсер находил деньги на кино, такого бы не было. Когда-то в интервью режиссер Борис Савченко откровенно спросил: «А почему государство должно финансировать кино? Пусть лучше обеспечивает достойную старость пенсионерам. Все были возмущены, но жизнь показывает, что нужно в корне все изменить, чтобы возродить киноиндустрию.

- Лесю Александровичу, вы происходит из актерской династии. А как все начиналось?

- Мой дед орав землю, а затем переехал в Киев и водил трамвай по Красноармейской. Перетягнув к столице и моего отца. А в то время Иосиф Стадник вместе с дочерью Николая Лысенко открыли театральные курсы. Отец отправился пробуватися, прочитал стихотворение Шевченко и прошло. Играл в масовци в театре Садовского. Два года жил в зал дома. Там познакомился с дочерью министра образования в украинском правительстве Орисею Стешенко. Они поженились. Когда пришли большевики, отсидел за это три месяца в Лукьяновской тюрьме. И мудрые люди посоветовали ему бежать из Киева. Отец уехал в Харьков, поступил в театр «Березілля» Леся Курбаса (впоследствии театр имени Шевченко). И с 1918 года прослужил в нем 60 лет. В Харькове встретился с моей мамой – оперной певицей. Тогда город стал столицей, и родители остались там жить. Я вырос за кулисами. Выходил в оперном театре на сцену вместе с мамой в роли негреняты в «пиковые даме». А к отцу бегал смотреть на сабли, пистоли, казацкие костюмы. А в спектакле «Гибель эскадры» мне даже разрешали выстрелить холостых патроном.

После школы я подал документы в политехнический институт, но параллельно попытался в театральный. Когда туда попал, понял, что уже отсюда никуда не пойду. А на четвертом курсе познакомился с Адольфо Шапиро, про которого вы писали в интервью с Арнис Лицитисом. В его умную еврейскую голову стукнуло: «Почему в Москве есть молодежный театр, а у нас нет?» И создал в Харькове собственную «молодежку». Нам помог обком комсомола. Дал доски, мы в каком помещении смастерили сцену, сделали декорации. Нашлись и художники и осветители, и семь артистов. Мы поставили «Увидеть вовремя» Зорина и Глеба Космачова «Шатров. Приступили к третьему спектакля. Но здесь обком комсомола получил по кумполу за то, что открыл подпольный театр. Нас вызвал секретарь обкома по идеологии с прекрасным фамилией Бухалов сказал: «пацаны, у нас в Украине политика закрытия театров, а не наоборот. Если хотите, то в Якутск является здание для театра со сценой. И самое смешное, что мы действительно туда чуть не поехали. Но на нашу радость, «Комсомольская правда» написала, что в Харькове семь ненормальных артистов вместо того, чтобы по ночам спать, вместе с режиссером Шапиро создают второй «Современник». Нами заинтересовался директор рижского молодежного театра, навидався до Харькова и пригласил всю труппу в Прибалтику. И мы поехали туда следом за Шапиро: я, Люда Шевченко, Витя Плюнт, Неля Максимова и Николай Шейко.

В Риге у нас было интересно творческую жизнь, много встреч с драматургами – Арбузова, Зорин, Розовий. Но когда я приехал в Киев на кинопробы, то понял, что очень скучив за Украиной. Поплакався соседу по гостиничному номеру – артисту Ленком Александр Збруев. А тот говорит: «Иди в Русскую драму, там хороший коллектив». Пришел, наткнулся на Юрия Лаврова. Ада Роговцева согласилась сыграть со мной для художественного совета театра в ста четырех страницах про любовь «. Так меня приняли. Я вернулся в Ригу, рассчитался. Хотя было и жаль, ведь оброс друзьями.

- Вы хорошо владеете украинским. Это от родителей?

- А как же могло быть иначе, когда я с пяти лет был знаком с Иваном Марьяненко. А в театре имени Шевченко, где работал отец, а потом и я, все разговаривали только на украинском. И на работе, и дома. Весь оркестр – евреи, и те досконально ее знали. И этим гордились. А в русскоязычном Харькове невозможно было достать билет на спектакли корифеев отечественной сцены – Крушельницкой, Марьяненко.

- А с Евгением Евтушенко, который тогда днював и ночевал в Харькове, ваши пути не пересекались?

- Российский поэт наш город очень любил и часто там бывал. У меня такое ощущение, что весь Харьков тогда разговаривал его стихами. Когда он приезжал, то для выступлений выбирал Театральной площади между памятниками Сковороде, Гоголю и Пушкину. На ней стояла пятиэтажка, где Евтушенко выходил на балкон второго этажа, а вся площадь была запруджена людьми, как потом на митингах. Помню, когда у Евгения захрипло горло, то с третьего этажа поэту спустили на веревке стакан горячего молока. Он при всех выпил и вел дальше: «Муська, Муська с конфетной фабрики …», и мы все чманилы!

Интересное на сегодня:
Эксклюзивные авторские куклы и медведи – Этот сайт создан для всех любителей кукол и медведей. Здесь Вы можете полюбоваться авторскими работами, а так же начать или пополнить свою коллекцию. Это прекрасный подарок, которому рады и взрослые и дети.